1986 год – трагический год для нашей страны и всего человечества. 26 апреля приблизительно в 1 час 23 минуты на Чернобыльской АЭС прогремел взрыв. Выделение огромной энергии сдвинуло 1000-тонную защитную крышку реактора. Через 2–3 секунды раздался второй взрыв и горящие куски графитных стержней были выброшены наружу.
Произошедшее навсегда изменило мир, доходчиво объяснило человеку, что он не царь природы. В этот день вспомним тех, кто, жертвуя своим здоровьем и жизнью, ликвидировал последствия аварии. Более 2500 человек среди них – жители Тульской области.
Главным было – выполнить задачу
С одним из них мне удалось пообщаться – это председатель донской общественной организации инвалидов Чернобыля Николай Александрович Иванов. Он был отправлен на станцию с шахты «Новомосковская».
- Первая наша партия уже уехала, набирали вторую группу добровольцев. И я записался. Когда прибыли на место нас распределили по сменам и приступили к работе. Сам реактор был в кровле, а под ним – насыпной грунт – песок. Мы его грузили и вывозили, а за нами следом шли монтажники, собирали холодильные установки. Все это сводилось к тому, чтобы хоть немного прекратить реакцию, снизить риски,– рассказывает он.
Николай Александрович оказался на Чернобыльской АЭС в июне 1986 года. На тот момент ему не было еще и тридцати. Дома остались жена и пятилетняя дочка. Работа продолжалась круглосуточно сменами по три часа. Его смена – с пяти до восьми утра. Никакой защиты не было – выезжали из-под реактора в белой нательной рубашке. После смены мылись, сваливали спецовку в кучу – она потом шла на утилизацию – и получали новую одежду. У солдатиков, которые работали под реактором и грузили графит, были многоразовые респираторы. Вот и вся «защита». Шахтеров в Чернобыль отправляли добровольно, но никто даже не думал, что можно не поехать. И вопросов не задавали. Люди просто работали, как и всегда, на отлично, несмотря на тяжелые условия. Их поселили в интернате. Первые два дня доставляли на смену в автобусе, по окна обшитом свинцовыми листами. Спустя время, чтобы быстрее добраться до места, шахтеры стали ходить напрямую по территории станции. Температура воздуха в забое была градусов 30–40. Бросаешь лопату песка в вагонетку, а она кажется сферической от пота, который застилает глаза.
– Пили воду только из бутылок. С нами в смене работали и шахтеры с Донбасса. Они привычные к таким высоким температурам в забое, и им одной бутылки воды хватало на трех – четырех человек. А нам всегда воды не хватало. Но ничего. Ходили после смены в баню, отпивались из–под крана. Во время работы было страстное желание окунуться в холодную воду, но утираешь пот со лба, и снова за дело. Главным было сдвинуть вагонетку с места и разогнать. На улице песок забирали экскаваторами и увозили на машинах. Радиацию при мне никто в забое не измерял, какой был фон мы не знали, да никто об этом и не думал. Главным для нас была работа,– говорит Николай Александрович.
Он вспоминает как по опустевшим улицам Чернобыля бегали бесхозные животные – собаки, кошки, свиньи… Однажды к ним подошел котенок и беззвучно замяукал… Пятиэтажки, частый сектор – все брошено. Кое где во дворах трепыхалось, развешенное на веревках, белье. Вокруг ни души. А на фоне этого в Чернобыль приезжали артисты – устраивали для шахтеров концерты. Иногда им показывали кино.
Жизнь после…
Александр Иванович пробыл в Чернобыле с 12 по 26 июня 1986 года. Дома его ждали жена и дочка. А вот его товарищу – проходчику повезло меньше. Супруга, медсестра по профессии, осознавая, что муж приедет инвалидом, попросила его домой не возвращаться.
– Сначала воздействие радиации было незаметным. Я какое–то время продолжал работать на шахте. Потом ушел водителем автобуса. И в один прекрасный момент потерял сознание. Так, в 1995 году я прекратил свою трудовую деятельность,– говорит Николай Александрович.
Сегодня он дедушка четырнадцатилетнего внука. Летом они вдвоем любят поковыряться в гараже. Парень тянется к электрике, сочиняет какие–то схемы. Николай Александрович с удовольствием бывает природе, помогает жене на огороде, хотя честно признается, что дачные работы ему не очень–то по душе. Лечащий врач в шутку называет его «рекордсменом по заболеваниям» за 16 диагнозов в медицинской карте. Членов их организации с каждым годом остается все меньше – сегодня в нее входят восемь человек. Они собираются вместе дважды в неделю, решают какие-то вопросы, общаются. А главное хранят память о том, что случилось тридцать четыре года назад.
Галина ОПАЛЕВА
За стойкость и героизм, проявленный непосредственно при выполнении задач и работ в условиях, сопряженных с риском для жизни, Николай Александрович Иванов был награжден государственной наградой – орденом Мужества.